Безопасность и защита как товар и как «общественное благо»

Если безопасность и защита являются товаром

Обстоятельства А – разгул преступности, смутные времена, по улицам опасно ходить и т.п.

Спрос на безопасность и защиту увеличивается. Этот товар становится дефицитнее, его не хватает всё большему количеству желающих его приобрести. Это увеличивает цену на него. Данная отрасль становится более прибыльной. В неё направляется капитал и труд из других отраслей. То есть, увеличивается предложение этого товара, что понижает цену на него. Он становится доступнее, дефицит уменьшается, всё большее количество желающих приобрести этот товар могут его приобрести.

Обстоятельства Б – противоположность обстоятельствам А

Спрос на безопасность и защиту уменьшается. Всё большее количество продавцов этого товара не могут его продать. Снижается цена, снижается прибыль. Предельные продавцы покидают эту отрасль. Сокращается предложение данного товара.

Если безопасность и защита являются «общественным благом», от оплаты которого нельзя отказаться; других «общественных благ» нет

Обстоятельства А

Спрос на безопасность и защиту увеличивается. Всё большему количеству людей не хватает безопасности и защиты. Но цены на них не существует (допустим, всё идеально и «коррупции» нет). Поскольку других «общественных благ» нет, распорядителям неоткуда перевести ресурсы и труд в данную отрасль. Предложение не увеличивается. Большинство людей не могут получить безопасность и защиту, какую бы высокую плату они не предлагали бы за это. Безопасность и защита становятся доступными только для избранных. С одной стороны, люди не могут отказаться от оплаты данного «общественного блага», с другой стороны, они не могут защититься от преступников. Это означает множество «общественных благ», от оплаты которых нельзя отказаться.

Обстоятельства Б

Спрос на безопасность и защиту уменьшается, но не уменьшается предложение. Появляется излишек «общественного блага». Поскольку нельзя отказаться от платы за него, этот излишек воспринимается как превышение полномочий, закручивание гаек, «бешенный принтер» и т.п.

Полит-неуважение

Время от времени можно услышать примерно такую формулу в отношении политического выбора: «Нужно уважать выбор других людей». Даже если и не слышно, она все равно витает вокруг. Что-то с этой формулой не так, чувствуется кое-как скрытое лукавство.

Тот, кто выбирает правительство, представителей, законы, выбирает их не для себя. Всегда предполагается, что они будут распространяться на окружающих, в особенности на тех, кто их не выбирал. В этом контексте обращение к окружающим со словами «уважайте наш выбор» является смягченной формой приказа «заткнитесь и не вякайте». Между «уважением» и приказом могут умещаться следующие посылы:

— уважение к власти;

— парламент не место для дискуссий;

— не мешайте конструктивной работе;

— не раскачивайте лодку и не портите стабильность;

— вот будут ваши у власти, тогда и распространяйтесь;

— …

Заявляемая плюшка выборности власти, основанной на агрессивном насилии, заключается в возможности тасования агрессоров и их жертв ненасильственными способами. А какими именно? Например, через неуважение. Неуважение к политическому выбору других – это один из ненасильственных способов защиты от их агрессивного насилия.

Рядом с уважением/неуважением находится убеждение. С убеждением сложилась давняя противоречивая традиция. С одной стороны (1), не придавать большого значения силе убеждения. С другой стороны (2) тем или иным образом ограничивать, глушить, минимизировать возможность убеждения. Спрашивается, какой резон прилагать усилия для второго пункта, если по первому это бессмысленно? Более того, зачем тогда существует пропаганда, иногда чудовищная по своей усилиеемкости?

Понятно, что первый пункт о том, что убеждение – слабенькая сила, есть фикция. В обществе слова, идеи, убеждения, доктрины, мнения обладают не просто большой силой – это единственная сила, которая существует (+ любовь, если она не входит в уже перечисленное). Кулаки и пули приводятся в движение идеями. То, как люди живут, определяется их собственными или перенятыми у других идеями. Ничего другого между людьми нет. Поэтому ограничение, накладываемое на отношение к политическому выбору в виде «уважайте!», является ограничением ненасильственных способов изменять власть.

Поскольку политический выбор распространяется на окружающих, постольку с этим выбором можно не соглашаться, спорить, выказывать любое свое отношение к нему, убеждать против него, и, конечно, насмехаться над ним.

Предсказатель vs строитель

А я люблю иногда мастерить соломенных человечков. Просто мастерить из готового материала, даже не воевать с ними. Тем более те, кто рожает материал, часто не сподобляются сами завершить изделие и выставить его как мишень для критики. Возможно потому, чтобы было легче отбиваться, заявляя, что «вы сами себе придумали и сами нападаете». Ну а мне то что, мне можно – я развлекаюсь.

И материал есть хороший. Где-то в фейсбуках была статья, где говорилось, что количество студентов, выучившихся или обучающихся таким-то профессиям, составляет столько-то (называется число). А потребность в этих профессиях равна столько-то (называется другое число). Разрыв. И тут же заявляется, что если бы государство занималось этим вопросом – не декларативно, не спустя рукава, а по-настоящему, вплотную – то разрывов бы не было. Было бы всё чётко и красиво, как в японском цеху.

Этот материал очень хороший, потому что в него вшито (или он вшит) множество других областей деятельности. На какие товары и услуги увеличится спрос в будущем, на какие снизится; что подорожает, что подешевеет; чего будет больше, чего будет меньше; что будет более ценным, что менее – такого рода вопросы теснейшим образом связаны с вопросом о будущих потребностях в определённых профессиях.

Знать своё будущее, все свои будущие предпочтения и действия – это круто. Знать то же самое, но для множества других людей – это нужно быть очень мощным предсказателем. Допустим, я хочу очистить данный материал от мистики и оккультизма. Какие у меня есть варианты?

предсказатель vs строительЯ могу согласиться, что да, предсказывать будущее нельзя, но почему нельзя? Потому что оно независимо. Так вот и решение: нужно сделать его зависимым от меня. Пусть не всё, пусть хотя бы в части будущих предпочтений и действий других людей. В таком случае у меня уже будет статус не предсказателя, а строителя (инженера, фермера, бога …). Я не угадываю и не заглядываю в будущее сквозь замочную скважину – я его знаю, я сам его создал. Вот, пожалуйста, план, где всё расписано и предписано для всех. Не действия людей данность для меня, а я данность для людей. Это даже не тотальный контроль, а тотальное предписание малейшего движения.

Избавился ли я от мистики? Думаю, да. Правда, я также избавился и от людей, заменив их двуногими сущностями без перьев, но то такое. Зато теперь я стою как бы даже на научной основе – план, рацио, расчёт. Кстати, о расчёте. Кажется, я заодно ушёл и от проблемы экономического расчёта. Потому что какая мне разница – они всё равно делают всё, что я скажу. Оцениваю и выбираю только я, в расчёте принимаю во внимание только себя.

———————————————————————-

Я не критикую этот, так сказать, подход. Не называю его хорошим или плохим, смешным или страшным. Я просто демонстрирую его, делаю услугу его сторонникам, которые скромничают и не говорят об этом. Мостик между тем, что кто-то будет решать такие вопросы, кому на что учиться (например) и абсолютным расписанием всей жизни всех людей, он очень короткий. Та даже перехода там нет – это одно и то же, только разными словами выражено.

Без названия

ОК, без государства и налогов никогда бы не было рынка, торговли, «прав» собственности, ничего, что можно было бы назвать правопорядком, судом и т.п. Но тогда и налогов бы не было – тех, которые с бизнеса и торговли, в широком смысле. Были бы только изолированные индивиды со своими хозяйствами – с них и брался бы налог.

Чтобы, оставаясь на этой позиции, объяснить появление рынка (вообще общества), нужно предположить, что кто-то придумал рынок. Придумал правила торговли, суды, наказания за преступления. Короче, кто-то придумал общество, создал и поддерживает его, получая плату в виде налогов уже не с автономных хозяйств, а с рыночных процессов. Это хард-версия.

Можно изобразить объяснение полегче. Сказать, что да, общество, рынок, правила, суды и т.д. были и до налога. Но они были с изъянами (с провалами, да?), не охватывали всё, что нужно охватить, не справлялись с изменениями, с угрозами и допускали несправедливость. То есть в облегченной версии речь идёт не о придумывании и создании с нуля, а о корректировке. А налоги это расходы на корректировку.

Соответственно, придётся предположить, что кто-то придумал решение проблем, с которыми не справляется рынок, понял, что такое справедливость для, вообще говоря, всех, до кого смог дотянуться и придумал, как её достичь. Чтобы подчеркнуть отличие этого облегчённого объяснения от хард-версии, или отретушировать хард-версию до правдоподобного вида, можно указать на то, что корректирует, придумывает и создаёт не «кто-то» – один индивид или какой-нибудь комитет, – а люди, сами для себя.

Но нельзя обложить налогом самого себя. Налог потому и налог, что взимается с кого-то другого. То есть, хорошо, люди сами придумали налоги для достижения собственных целей, как способ откорректировать недостатки рынка (или даже придумали рынок с нуля), но при этом корректируют и изменяют они не себя, не свои действия, а тех, с кого берут налог. Их действия уже такие, как им «положено» быть, осталось разобраться с остальными. На первый взгляд, это всё-таки похоже на комитет, только в расширенном, так сказать, составе. Есть другое слово – каста.

Можно идти дальше и предположить, что в этот комитет корректоров входят все, вообще все. Что-то типа «развитой демократии». Но это возвращает нас в начало, к автономным даже не хозяйствам, а юнитам, между которыми есть отношения только одного вида – военные. Потому что каждый пытается придумать и откорректировать действия других. Тут привет от Гоббса.

Таким образом, исходный тезис о том, что без государства и налогов не может быть ни того, ни сего, однозначно подразумевает, что рынок и общество придумывает, создаёт, поддерживает и корректирует ограниченный круг лиц (или один человек, неважно). Другими словами, эта идея основана на том, что у общества/рынка есть автор или редколлегия. В этой заметке уши централизованного планирования, которое невозможно даже теоретически, торчат чуть ли не из-за каждого слова, начиная с самого первого предложения, а здесь оно уже просто в полный рост.

Проблема пенсионеров

В мире без налогов существование «нынешних» пенсионеров для многих представляется проблемой. Сегодняшние старики были трудоспособны во времена, когда возможность сберегать на старость была очень ограничена из-за государства. И их много, настолько много, что от этой проблемы нельзя отмахнуться.

Но как раз то обстоятельство, что их много, с точки зрения самих пенсионеров должно было бы снять проблему – они могли бы навязать трудоспособным свою волю. Последним ничего не оставалось бы, как уступить и делиться с пенсионерами частью своего богатства. Правда, здесь можно было бы возразить: что, если трудоспособных так мало, и становится всё меньше, что создаваемого ими богатства катастрофически не хватает пенсионерам, даже если бы они забирали всё в ноль? Это было бы проблемой даже с их точки зрения. Но в таком случае проблема пенсионеров не является специфической проблемой безналогового общества. Вопрос «как быть пенсионерам в безналоговом обществе» ничем не отличается от этого же вопроса, только применительно к государству. Другими словами, это не может быть аргументом за налоги.

Но то, что пенсионеров очень много, ещё не означает, что они действительно могут навязывать свою волю остальным. Ведь не будет чрезмерным преувеличением признать, что пенсионеры не только нетрудоспособны, но и не боеспособны. Тогда почему остаётся проблема пенсионеров и вообще, почему они всё ещё живы? В чьих глазах пенсионеры являются проблемой, от которой недопустимо отмахнуться и позволить им вымереть из-за отсутствия средств к существованию?

Очевидно, в глазах кого-то, кто трудоспособен. Результат голосования на выборах, даже если бы голосовали только пенсионеры, или соответствующее распоряжение правительства сами по себе ничего не определяют, потому что кто-то должен согласиться с ними. В свою очередь, таких сочувствующих пенсионерам людей тоже должно быть достаточно много, чтобы их мнение имело решающее значение. В противном случае, опять же, для пенсионеров не имеет значение, есть налоги, нет налогов – и так и так им крышка.

Таким образом, для продолжения дискуссии не остаётся ничего, кроме как предположить, что людей, сочувствующих пенсионерам, подавляющее большинство. С этого момента открывается два пути для размышлений. Один короткий: если сочувствующие сами не будут помогать пенсионерам, а силой заставят делать это немногочисленных не-сочувствующих, то богатство последних очень скоро истощится и пенсионеры вымрут.

Если же сочувствующие сами будут помогать пенсионерам, то зачем тогда налоги? Затем, нам отвечают, что среди сочувствующих могут быть «безбилетники». Не один-два, а много, настолько много, что сочувствующих, которые реально помогают пенсионерам, недостаточно. Но это означает, что сочувствующих, по мнению самих сочувствующих, мало и отбрасывает нас к выше сказанному: есть налоги, нет налогов, а пенсионерам крышка.

Таким образом, аргумент «за» налоги, основанный на помощи пенсионерам, обращается к тому, что вообще не имеет значения для данной проблемы. Кроме того, можно сделать вывод, что передача государственной собственности в управление пенсионными фондами или приватизация с оговоркой «для пенсионеров» не спасёт положение. Приватизация должна быть без всяческих оговорок. Если сочувствующих достаточно, они позаботятся о пенсионерах, если нет – ничто не поможет.

PS. «Но что, если большинство сочувствующих бедны, а богатые люди в основном находятся в стане не-сочувствующих?». На этот вопрос дан ответ здесь.

Причины косвенного обмена

косвенный обменБартер неудобен, поэтому появились деньги. Так обычно объясняют, почему есть деньги и вообще косвенный обмен. Сначала шило нужно обменять на рубашку, потом рубашку на рукавицы, рукавицы на брюки, брюки на шапку и уже шапку обменять на вожделенное мыло. Мучительно длинная цепочка.

Но, во-первых, это не бартер, а косвенный обмен, потому что все вещи между шилом и мылом использованы в качестве средств обмена. Во вторых, неудобство здесь вообще не причём. Люди до сих пор не умеют летать как птицы или дышать под водой как рыбы, несмотря на то, что эти умения облегчили бы им жизнь.

Причинами косвенного обмена и денег являются:

1) Различная реализуемость (ликвидность) разных товаров и услуг. Если шило одинаково трудно или одинаково легко обменять как на мыло, так и на рубашку или любой другой товар, то не было бы никакой цепочки. Был бы только прямой обмен, то есть шило сразу на мыло.

2) Люди не всегда стремятся тут же, не откладывая, расходовать все вырученные средства обмена. То ли потому, что не хотят удовлетворять свои потребности немедленно, то ли потому, что ожидают более благоприятных условий для дальнейших обменов. Если бы это было не так, то не было бы необходимости выяснять, какой товар более реализуемый, а какой менее. Не стоял бы вопрос «а смогу ли я в будущем обменять именно это средство обмена на нужную мне вещь?», потому что весь запас средств обмена уже истрачен.

3) Неопределённость будущего. Там, где всё заранее известно, хранение средств обмена не приносит никаких выгод. Все будущие обмены уже согласованы – по времени, цене и всем другим мыслимым параметрам.

Имея это в виду, трудно представлять себе деньги как нечто вторичное по отношению к «настоящим» товарам или как «смазку» для обменов. И наоборот – если видеть причину появления денег просто в удобстве по сравнению с бартером, то придётся согласиться, что деньги нейтральны, что от их количества зависит «состояние экономики» и что покупательная способность денег может быть стабильной.

Конфликты вокруг собственности

Редкость и несовместимые цели

Если благо неограниченно, то не нужно ни от чего отказываться ради его получения. Оно не находится на шкале предпочтений, не предпочитается никакому другому благу и наоборот, никакое другое благо не предпочитается данному неограниченному благу. Оно не может быть предметом выбора и поэтому с ним совместимы любые другие цели. Оно не требует от человека действия. Если представить выбор как конфликт целей, то в отношении неограниченного блага не может быть конфликтов.

Всё иначе с благом, которого не хватает, которое «само в рот не залетает», ради которого нужно чем-то жертвовать и от чего-то отказываться. Любая человеческая деятельность связана только с ограниченными благами. По отношению к ограниченному благу всегда есть несовместимые, конфликтующие друг с другом цели. В этом смысле деятельность представляет собой сплошной конфликт.

Человек как ограниченное благо

Разные ограниченные блага ограничены в разной степени – одних меньше, других больше. Ограниченными благами являются не только материальные природные ресурсы, но и люди, с их способностями и навыками. Труд – самый редкий ресурс, его редкость определяет степень использования всех остальных ресурсов.

Представим мир, в котором все люди обладают одинаковыми физическими и интеллектуальными характеристиками, способностями к труду, навыками и умениями. Все одинаково обрабатывают землю, мастерят оружие, шьют одежду, одинаково руководят и подчиняются. В таком мире различия в благосостоянии людей были бы обусловлены только различиями в степени распространённости нечеловеческих ограниченных благ. Для индивида не имело бы значение, кто именно распоряжается ограниченными благами – факторами производства, если он сам ими не распоряжается. Несовместимыми целями были бы «владеть мне или не мне» и вокруг этого вопроса происходили бы конфликты.

Но в нашем мире люди отличаются друг от друга, поэтому для индивида приобретает значение, кто именно распоряжается фактором производства, даже если это не он сам. Несовместимых целей становится тем больше, чем больше различий между людьми и чем эти различия глубже. Желание получить как можно больше урожая и желание, чтобы его выращиванием занимался менее способный к этому человек – несовместимые цели. Пётр может предпочесть, чтобы Василий, а не Иван распоряжался ограниченным ресурсом или выполнял определённую работу. Расширяется выбор и, соответственно, круг конфликтов.

Конфликты

Конфликты в отношении собственности это не ненормальность, не отклонения, не чрезвычайные события. Поскольку для этого мира ограниченность благ – норма и неустранимое обстоятельство, постольку конфликты вокруг них нормальны и неустранимы. Конфликты не заканчиваются в момент «легимитизации» или «фиксации» собственности, они длятся постоянно. Вопрос заключается не в том, как разрешать конфликты, а как они протекают.

Не имеет значение, какие именно цели преследуют люди. Важно лишь, что практически нет целей, цена достижения которых не может быть уменьшена благодаря другим людям. Даже если речь идёт о войне, грабеже, отшельничестве, а во многих случаях даже о самоубийстве. Это эффект от разделения труда. Течение конфликтов вокруг собственности определяется тем, насколько людям удаётся воспользоваться этим эффектом.

Но разделение труда нельзя устроить, ввести, учредить или организовать. Оно полностью зависит от оценок индивидов. Эти оценки постоянно меняются и поэтому разделение труда нельзя зафиксировать.

Интерес большинства

К северу от Днепропетровска, если ехать по полтавской трассе, есть небольшое сельцо. У них там нет машин скорой помощи, и это их не устраивало. Они решили скинуться и купить на село одну или две «скорые». Между ними не было особых разногласий по поводу самой необходимости сбрасываться, пока не пришло время решить – всё-таки одну машину или две? Вот тут уже начались споры. Решили голосовать. Большинство проголосовало за покупку двух машин. Каждый внёс свою долю, в два раза большую, чем если бы покупали одну машину, и купили. Сейчас у них в селе две «скорые».

Теперь нужно разобраться с «интересом большинства» (или меньшинства, но это одно и то же).

Вот есть конкретные люди, которые пожелали расстаться с неким количеством денег в обмен на то, что их всех будут обслуживать две «скорые». Интерес каждого из них заключается в этом обмене. В таких случаях говорят: путём голосования было выяснено, в чём заключается интерес большинства в отношении машин скорой помощи.

А я говорю, что это полный булшит. Интерес всех этих людей прямо противоположен друг другу. «Скорые» нужны не селу, не большинству, не меньшинству. Машина скорой помощи нужна конкретному человеку в конкретное время. Нужно, чтобы она приехала к нему, а не умчалась по другому вызову или стояла в это время на ремонте. Но во время голосования они не решали вопрос о том, к кому из них «скорая» поедет, а кто останется без помощи. То есть, предметом голосования был вопрос, не имеющий отношения к интересам конкретных людей в части обеспеченности скорой помощью. Поэтому неправда, что путём голосования было выяснено, в чём заключается чьи-то интересы.

В пятидесяти километрах от этого села расположено другое село. В нём есть «скорые», но никто на них не сбрасывался, потому что там два человека, отдельно друг от друга, ведут бизнес по продаже услуг скорой помощи. Вот жители этого села, покупая услугу «скорой» (или воздерживаясь от покупки), голосуют как раз по тому вопросу, ответ на который ищут, но не находят, жители первого села.

Возражение № 2 (Р.Лонг)

В дополнение к тому, что сказал Лонг на это утверждение:

 «…человеческая, социальная кооперация требует наличия структуры закона в качестве основы. Причина, по которой мы можем доверять друг другу при кооперации, состоит в том, что мы знаем о наличии законных сил, наказывающих нас в случае нарушения прав друг друга. Я знаю, что они накажут меня, если я нарушу ваши права, но они накажут и вас, если вы нарушите мои. Я могу доверять вам, потому что мне не приходится полагаться на ваш личный характер. Мне достаточно положиться на то, что вам будет угрожать преследование по закону. Таким образом, социальная кооперация требует правовой структуры, подкрепленной силой…»

Если под «кооперацией» понимать взаимовыгодное сотрудничество, то это утверждение содержит в себе противоречие.

Возьмём потенциальный акт обмена. Утверждается, что данный акт был бы выгоден обеим сторонам, однако есть загвоздка – стороны не доверяют друг другу. Поэтому без наказывающей законной силы, как бы привносящей доверие, этот акт (взаимовыгодный акт) не состоится. Но недоверие здесь как раз и означает сомнение в том, что именно данный акт выгоден сторонам или стороне, которой не доверяют. Иными словами, выражается подозрение, что одной или обеим сторонам выгоден какой-то другой акт.

fokusТаким образом, сначала утверждается, что без наказывающей силы не состоится взаимовыгодный акт, а в объяснении, почему это так, говорится о не-взаимовыгодном акте. Получается, именно не-взаимовыгодный акт не состоится без «наказывающей законной силы».

«Дилемма заключённого» или тут помню, тут не помню

«Дилемму заключённых» уже бомбили, попробую и я кинуть бомбочку (хотя уверен, её уже бросали до меня).

В условии задачи и в изложении хода рассуждения заключённого предполагается (пусть неявно), что он исходит из того, что его напарник стоит перед таким же выбором. То есть они оба осведомлены о том, что сделка предложена им обоим. В условиях задачи сказано, что их изолировали друг от друга, но это до лампочки, потому что дальше всё представление построено на взаимной осведомлённости. Без неё теряется закваска.

Учитывая это, ход рассуждения будет такой:

«Я хочу на свободу, поэтому мне лучше предать напарника. Я знаю, что он тоже хочет на свободу и ему тоже лучше меня предать. Но мы оба знаем, что оба на свободу не выйдем. Зато мы оба знаем, что обоюдное молчание будет стоить нам по полгода, а обоюдное предательство – по двушке. Я знаю, что он знает, что я это знаю»

По-моему, очевидно – каждый в отдельности приходит к выводу о выгодности молчания.

Могу предположить, что вывод о выгодности предательства выглядит логичным, только если убрать взаимную осведомлённость о сделке. Но тогда разрушится вся конструкция. В задаче заложено противоречие – их как бы изолировали, но условия сделки сами по себе раскрывают карты. Думаю, дилемма выскакивает из-за не замечания этого противоречия.

Условия задачи взяты отсюда.

PS. Как условия сделки раскрывают карты. Заключённый слышит:

— «Если ты молчишь, а тот свидетельствует против тебя, то…» – с какой радости тому предавать меня, если ему не предложена сделка?

— «Если вы оба молчите/говорите, то…» – прямым текстом говорится: оба.

%d такие блоггеры, как: